Искали кобальт, нашли уран: как пять тысяч тонн урана могли незаметно попасть в цепочку поставок

В июле 2026 года в журнале Nature Communications была опубликована статья, в которой утверждается, что из Конго за два десятилетия могло быть вывезено от двух до пяти тысяч тонн природного урана. Исследователи полагают, что этот радиоактивный металл не экспортировался как самостоятельный продукт, а находился в составе гидроксида кобальта — промежуточного сырья для производства материалов для литий-ионных аккумуляторов. Рассмотрим, как это произошло и почему это не является главной проблемой кобальтовых месторождений Демократической Республики Конго. Эту информацию сообщает издание N + 1.

Кобальт необходим

Если вы читаете это на смартфоне, планшете или ноутбуке, то в аккумуляторе вашего устройства содержится кобальт, вероятно, в виде оксида лития-кобальта LiCoO₂, который является наиболее распространенным катодным материалом для литий-ионных аккумуляторов.

Литий-ионные аккумуляторы появились в 1970-х, но настоящий прорыв произошел в 1980 году, когда Джон Гуденаф и его команда предложили использовать LiCoO₂ в качестве катода. Это открытие сделало возможным создание компактных и емких аккумуляторов для портативной электроники.

Кобальт в литий-ионных аккумуляторах играет важную роль: во время зарядки часть лития покидает решетку LiCoO₂, а кобальт повышает свою степень окисления с +3 до +4, что позволяет электронам уходить во внешнюю цепь.

Когда аккумулятор разряжается, литий возвращается на катод, а кобальт снова переходит в степень окисления +3. Идеальный катодный материал должен легко впускать и выпускать литий, сохраняя при этом стабильность структуры во время циклов перезарядки.

Кобальтовые руды встречаются во многих странах, включая Австралию, Индонезию, Россию и Канаду, но большинство из них не являются самостоятельными месторождениями. В Демократической Республике Конго кобальт добывается в основном как побочный продукт при добыче меди.

ДРК занимает особое место в добыче кобальта, так как по югу страны проходит Центральноафриканский медно-кобальтовый пояс, где медные руды содержат много кобальта. В 2024 году ДРК обеспечила около 76 процентов мировой добычи кобальта.

Условия труда в ДРК вызывают серьезные опасения. По оценкам правозащитников, от 10 до 30 процентов кобальта производят неофициальные старатели, многие из которых несовершеннолетние. Они работают в опасных условиях, подвергаясь риску обрушений и отсутствию средств защиты. На официальных рудниках также наблюдаются проблемы со здоровьем, такие как фиброз легких и астма из-за токсичной пыли.

Проблемы экологии

В 2026 году в Nature была опубликована работа о последствиях добычи металлов в ДРК. Исследование, проведенное Дэвидом Эдвардсом из Кембриджского университета, показало, что за период с 2001 по 2020 год добыча металлов привела к потере как минимум 187 тысяч гектаров леса.

Шахты действуют как эпицентры вырубки лесов, и каждая шахта приводит к дополнительным вырубкам из-за инфраструктуры. С ростом потребности в кобальте, особенно в связи с развитием альтернативной энергетики, его добыча продолжает расти.

Однако вместе с кобальтом в цепочку поставок попадает и уран. Рудник Шинколобве в ДРК, закрытый с 2004 года, ранее был источником урана для Манхэттенского проекта. Хотя ДРК не сообщала о его экспорте, уран остается в горных породах.

Типичная руда медно-кобальтового пояса содержит небольшие количества урана, но при переработке больших объемов руды эти концентрации могут привести к тысячам тонн урана. Исследователи Райан Манзук и Себастьян Филиппе из Университета Висконсина проанализировали, что происходит с ураном на всех стадиях переработки.

Процесс включает дробление руды и обработку серной кислотой для извлечения меди, после чего остаются кобальт и уран. Уран осаждается вместе с гидроксидом кобальта, что затрудняет его удаление. Авторы статьи подчеркивают, что на рудниках в ДРК финальная очистка часто проводится при pH, позволяющем удалять только часть урана.

Уран, который не удаляется, попадает в хвосты переработки — отходы, которые могут быть нестабильными и представлять угрозу для окружающей среды. Для решения проблемы необходимо улучшить процессы удаления урана, но в ДРК отсутствуют необходимые химические реагенты.

Исследователи оценили, что за 20 лет из ДРК могло уйти более 1000 тонн урана, а более реалистичные оценки составляют от 1500 до 2500 тонн. Однако это не означает, что в стране существовала скрытая урановая промышленность; речь идет о побочном производстве.

Возможно, в ваших устройствах есть уран, но его количество крайне маловероятно. Уран, попадая в цепочку, не может использоваться для ядерного оружия из-за низкой концентрации урана-235. Однако проблема заключается в том, что перемещения урана не отслеживаются, и его судьба становится практически невозможной для контроля.